Язык сайта в процессе перевода.

Абдулахад Кахаров

Абдулахад Кахаров
Дата рождения:
4 апрель 1913
Место рождения:
Канибадам
Абдулахад Кахаров: политик и время

Семнадцатого апреля общественность отметила столетие Абдулахада КАХАРОВА, видного государственного деятеля Таджикистана.

Начало пути

АБДУЛАХАД Кахаров родился 4 апреля (по новому стилю 17 апреля) 1913 года в Канибадаме, входившем тогда в Ходжентский уезд Самаркандской области Туркестанского края Российской империи. Свою трудовую жизнь он начал в 17 лет и сразу же определил её основной вектор – общественная работа, которая затем переросла в партийно-государственную.

Быстрому росту и становлению А.Кахарова в качестве руководителя способствовали присущие ему от природы энергия, активность и наличие большого организационного потенциала. Следует сказать и о таком факторе, как сложившиеся в то далёкое время реальные политические условия. Репрессии 1937г. тяжёлым катком прошлись по республике. На всех уровнях руководства, начиная с районного, образовались огромные бреши. Одномоментное и массовое изъятие, а по сути дела, избиение руководящих кадров было чревато опаснейшей дезорганизацией всей управленческой системы в республике. Для предотвращения её полного развала необходимо было срочно заполнить эти бреши. Их стали заполнять теми, с кем судьба обошлась более милостиво.

Волна репрессий в меньшей степени задела тех функционеров, которые работали на низовых уровнях, тех, кому посчастливилось не быть яркими звёздами. К счастью для А.Кахарова, он формально соответствовал этим критериям – работал в глубинке, на низовом уровне руководства, был сыном кустаря, т.е. выходцем из «правильной» страты - трудового люда. Обрушившаяся же на страну война и неизжитый кадровый голод не располагали уже к тому, чтобы разбрасываться умелыми работниками.

В 1943г. Кахаров был впервые переведён на самостоятельную руководящую партийную работу. В свои тридцать лет он становится первым секретарём Колхозчиёнского райкома Компартии Таджикистана Ленинабадской области, а в 1944г. - первым секретарём Науского райкома КПТ Ленинабадской области.

1947г. стал переломным для партийно-государственной деятельности А.Кахарова. В этот год он был переведён работать третьим секретарём в Ленинабадский обком КПТ. В 1950г. он стал вторым секретарём того же обкома. Ленинабадский период в жизни и деятельности Кахарова завершился работой в 1954–1955 гг. председателем Ленинабадского облисполкома. В те годы успешная работа на высоких должностях в Ленинабадской области открывала путь для выхода на большой республиканский простор. К такому выходу Кахаров был вполне подготовлен. За его плечами уже был солидный опыт, по терминологии того времени, партийной и советской работы на всех её уровнях. Прохождение обучения на курсах при ЦК КПСС в 1955г. завершило подготовку для перевода его на работу в столицу республики.

Перевод, состоявшийся в 1956г., совпал с крупными политическими переменами в республике в том же году, а скорее всего, был обусловлен ими. Вместо возглавлявшего её с 1946г. Бободжона Гафурова первым секретарём Компартии стал Турсун Ульджабаев, работавший до этого председателем Совета Министров. На его место был назначен Назаршо Додхудоев. А. Кахаров бы введён в новую команду в ранге заместителя председателя Совета Министров. В следующем, 1957г. он одновременно стал руководить и республиканским Госпланом.

Новая миссия

САМАЯ большая позитивная перемена в партийно-государственной деятельности А.Кахарова случилась в 1961г. И на этот раз, как и в 1937 и в 1956 гг., она была вызвана крупными для Таджикистана политическим переменами, прежде всего скандальным отстранением от занимаемых должностей и Ульджабаева, и Додхудоева, и выступившего в их защиту на пленуме ЦК КПТ второго секретаря Компартии Таджикистана Николая Обносова. Новым руководителем КПТ стал Джаббор Расулов. Вторым секретарём - Иван Коваль. Председателем Совета Министров республики был назначен А.Кахаров.

Двенадцать лет его работы (1961–1973гг.) во главе правительства республики пришлись на время, когда в один сложный клубок переплелись самые различные тенденции в развитии Таджикистана.

Джаббор Расулов, в отличие от его предшественников во главе республиканской Компартии – Б.Гафурова и Т.Ульджабаева, воспринимался обществом не столько как яркий политический руководитель, которому интересны все аспекты текущей жизни, сколько как сугубый технократ и профессиональный топ-менеджер, закрытый от людей. Он был целиком и полностью нацелен на решение производственных задач, остальные полномочия он предпочитал делегировать другим.

Ситуация усугублялось и крайне отрицательным отношением второго лица в партийной иерархии республики И.Коваля ко всему национальному в Таджикистане, которое, чем дальше, тем в большей степени, стало восприниматься как соответствующая и весьма целенаправленная партийная политика. В конечном итоге всё это вело к недовольству, к восприятию позиции не только Коваля, но и позиций самой верховной, т.е. партийной, власти в целом как несоответствующих национальным интересам таджиков.

Где-то ближе к середине 60-х годов накапливавшееся недовольство пронационально настроенной части общества стало трансформироваться в нечто похожее на движение за национальное возрождение. Во второй половине 60-х годов оно стало достаточно быстро набирать силу. Одним из наиболее ярких конкретных проявлений движения стало подчёркнутое обращение его фактических участников к иному, нежели прежде, освещению явлений, связанных со становлением советской власти в Таджикистане, в частности, к джадидизму и антисоветскому сопротивлению в годы гражданской войны 20-х годов, к досоветскому историческому прошлому, художественному и религиозно-духовному наследию народа. Обращаясь и к недавнему, и к далёкому прошлому, они, в сущности, выражали несогласие с текущим историческим, культурным, идеологическим - следовательно, и политическим - бытием, чётко осознаваемым как не совсем соответствующее национальным интересам таджиков.

В такой внутренне сложной политико-идеологической ситуации некая отстранённость Д.Расулова компенсировалась деятельностью Кахарова. Он был единственным представителем руководства республики, адекватно воспринимавшим объективный характер развивавшихся процессов. Он был также единственным лицом в высшем руководстве страны, пользовавшимся реальным уважением названных сил уже потому, что не был чужд культурному и духовному наследию.

А. Кахаров без излишнего шума решал возложенную на самого себя миссию.

В этом плане его деятельность, по сути дела, была аналогичной деятельности лидера Узбекистана того времени Шарофа Рашидова, который также видел свою миссию не только в решении сугубо производственных задач, но и в том, чтобы заниматься практическим решением вопросов, связанных с обеспечением национального возрождения.

Неудобный соперник

В 1973г. Кахаров неожиданно оказался вне правительства. По официальной версии, он подал заявление об уходе на пенсию, которое якобы и было удовлетворено. Некоторые из близких к нему людей говорят, что, да, он действительно подал соответствующее заявление по достижении пенсионного возраста.

В обществе данную версию встретили со скепсисом. И были правы, потому что люди такого ранга в советских условиях не принадлежали самим себе. Они принадлежали Компартии. Они были её ресурсом, и она распоряжалась им так, как считала это нужным. А. Кахаров был органичной частью всей этой системы, абсолютно дисциплинированным коммунистом. Он мог подать заявление об уходе на пенсию лишь в том случае, если такой вариант развития событий был инициирован сверху, т.е. со стороны партийного руководства.

То, что дело обстояло именно таким образом, следует из воспоминаний писателя Льва Кандинова: «Поверьте, я мало встречал в жизни таких интеллигентных, разносторонне эрудированных, таких достойных людей, как Абдулахад Кахаров… Изумительный человек, тонкий знаток классической персидской поэзии… Интеллектуал… Поэтому его и постарались отправить на пенсию, когда ему исполнилось 60 лет, когда он мог еще столько полезного сделать». Кандинов был много лет его помощником, а впоследствии и заведующим секретариатом, т.е. аппаратом председателя правительства. За тридцать лет работы на этих должностях он хорошо изучил всю кухню принятия решений «наверху», а поэтому знает, что говорит.

В начале 70-х партийное руководство республики стало испытывать определённый дискомфорт в связи с Кахаровым, его растущим авторитетом. Для реально правивших политических элит он не был своим и по ряду других параметров, например, по месту происхождения. Был ещё один фактор, который не мог не нервировать высшее партийное руководство республики. Много лет тому назад, автору этих строк приходилось слышать из уст близких к нему людей, что А.Кахаров пользовался уважением и расположением руководителя советского правительства А.Косыгина, который вроде бы не только считал целесообразным, чтобы он возглавил республику, но даже сделал ему вполне конкретное предложение. Взвесив все за и против, Кахаров тактично от такого предложения отказался. Конечно, что-то по этому поводу до правящих таджикских элит доходило. Соответственно, для них актуальным стал вопрос нахождения альтернативы А.Кахарову на посту председателя правительства, и как можно быстрее.

Всё, что им было нужно – найти повод и убедить в правильности своих намерений союзный центр. Сделать это было непросто, ибо реальных, объективных причин для того, чтобы убрать из власти Кахарова, не было.

Учитывая его высокий авторитет у союзного правительства и его председателя А.Косыгина, вряд ли кто-либо из самих таджикских руководителей осмелился конфликтовать с Косыгиным. Судя по всему, необходимая работа по созданию нужного настроения в союзном центре проводилась, минуя Косыгина, по каким-то каналам, позволявшим обходить его. Нашёлся и необходимый повод. Им стало некое «атласное дело», к которому А.Кахаров не имел ни малейшего отношения. Сегодня не важно, в чём заключалась его суть. Важно то, что им воспользовались для того, чтобы не позволить Кахарову и дальше возглавлять правительство.

После отставки

УХОД Кахарова с поста председателя Совета Министров Таджикистана, как показал последующий ход событий, обернулся для республики большими негативными последствиями. Изгнание из руководства Т. Ульджабаева и его команды стало, помимо всего прочего, рубежом, положившим начало изменениям во взаимоотношениях между правившими тогда элитами и активной частью таджикского общества. В этих взаимоотношениях обозначилась трещина, которой, по большому счёту, раньше не было. Ни при Нусратулло Махсуме, ни даже в тяжелейшее время, наступившее в 1937г., ни во время военных лет (1941–1945 гг.), ни при Б.Гафурове, ни при самом Ульджабаеве.

Однажды образовавшись, эта трещина больше никогда не сошлась, не исчезла. На протяжении всех 60-х годов она понемногу расширялась.

После отставки Кахарова во власти уже не было авторитетных лиц, способных обеспечить обратную связь с обществом. Какое-то время эту связь обеспечивали не входившие во власть, но обладавшие большим влиянием на неё М.Турсун-заде и Б.Гафуров. С кончиной их в 1977г. в советском Таджикистане эпоха больших по своему масштабу пронационально настроенных лиц во власти и около власти подошла к концу.

В дальнейшем власть всё больше и больше замыкалась на своих проблемах и задачах, а процесс отчуждения от неё, непрерывно развиваясь, втягивал в себя всё новые и новые слои и прослойки таджикского общества, пока на рубеже 70-80 гг. прошлого столетия он не привёл к вполне осязаемой, полной и непреодолимой отчужденности между активной частью таджикского общества и не просто руководством страны, а властью как таковой. Через десять лет эта отчужденность трансформировалась в открытое политическое противостояние.
1571
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Интихоби забон
Даромадан ба сомона
Ҷолиб